Да, этот момент был всегда. Я лишь дал ему волю — из деликатности и из того, что считал вопросом ценности общества. Однако этот вопрос иссяк, когда разница потенциалов оказалась крайне значительной.
В тот момент баланс уже не мог поддерживать сам себя, поскольку вклад, который имелся, ввиду навешанного ярлыка ценности, раз за разом не оправдывался — буквально в сотнях тысяч попыток выбить этих жалких марионеток из цепей рабства, поглотившего их морока.
Но они тянутся к своим опорам, которые на деле являются лишь ловушками для наивных дураков, не способных осмыслить даже долю предложенной информации. Как если бы их умышленно вырастили, воссоздали для подчинения, кастрировав весь потенциал и лишив последних шансов.
И всё, что им остаётся, — быть послушными тварями для сил, стоящих выше них по иерархии. Оттого любые авторитеты, относительно ценностей, были исчерпаны.
Если ранее это было правдой, но всё же допускало оговорку вероятности, то теперь стало фактом, подтверждённым сотнями тысяч экспериментов. То, что шанс выпадет один на миллион, уже будет нечто выходящее вон из правил — того, в чём изначально было стремление обнаружить.
В чём же истинная натура Хакера Сновидений? Однако вся история, обвившая эту традицию, оказалась жалкой подобией грёз о прыжке выше головы. Лишь их нрав и шарм мог себя раскрыть — ввиду допусков, что имелись с самого зачатка, нежели попыток напрасно преследовать идею, что и привело к застреванию.
Затея дезинформировать общество сыграла свою страшную шутку над глупцами, ищущими лёгких путей вместо череды испытаний.
Глупцы, избравшие свои низменные ценности, не знающие проку в фундаментальном. В том, до чего не хватает смелости прикоснуться, они яростно защищают собственное заключённое положение. В них нет инициативы — они вознесли свои страхи на пьедестал всех стремлений, тем самым поставив крест на себе, изначально обречённые на тление, как трава, теряющая свой цвет в эфемерности существования.
Им была предложена свобода — то, что по своей надменности они называют магией, высовывая голову из конуры собственных ограничений. Ведь всегда существуют этапы преодоления пределов, но кто-то поник в них настолько, что уже не способен помыслить о существовании больших широт.
Да, я не из тех, кто ставит точку на обречённости через смирение. С самого момента осознания себя я стал выходить за эти пределы — туда, о чём другие не просто боятся, но и не способны осмыслить. Любое явное проявление феномена перед ними приводит к шоку и оцепенению окружающих, что вызывает у меня отвращение и презрение, так как не способны к естественному восприятию и использованию допусков.
Да, я преодолел эту границу, когда зашёл туда, куда другие не способны дойти и даже помыслить. Но не мне являть ожидаемые церемонии перед теми, кто слеп и отрицает саму мысль о радикальном прозрении. О том, что перечёркивает грани реальности, не взирая на состояние сна, — ибо границы уже стираются.
Но пока человек в суматохе бежит за иллюзиями, ничто не способно стать тем катализатором, который смог бы реанимировать и без того мёртвую волю.
